Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

в свой дом на Виктория-авеню, граф распахнул перед полицейским офицером свой плательный шкаф и вывалил из него ворох одежды — рубашки, пуловеры, галстуки, несколько костюмов, подтяжки для брюк и носков… Со словами «я не помню, во что был одет — забирайте всё!» он подтолкнул ворох одежды в сторону лейтенанта.

Последний, чётко следуя приказу полковника, присел на корточки и стал перебирать одежду, пытаясь определить, какая является совсем свежей и только получена из стирки, а какая уже ношена. В конечном итоге он отобрал ту одежду, которую считал несвежей, и отложил её для отправки в полицейское управление. Кстати, Дуглас не забыл изъять и ту одежду, в которую был в ту минуту облачён де Мариньи — графу пришлось переодеться — поскольку лейтенант здраво рассудил, что на Альфреде, возможно, было что-то из одежды, в которую он был облачён минувшим вечером.

Сам же де Мариньи стоял подле и с видом оскорблённой невинности комментировал происходящее в меру своего ума и сообразительности. Ну, ещё бы, полицейский, копающийся в грязном белье — это же литературный штамп, можно даже сказать, хрестоматийный образ — ну, разве может не прокомментировать такое человек с тонкой душевной организацией?! Нельзя не отметить легкомысленности графа — тот явно не отдавал себе отчёт в серьёзности момента и самонадеянно считал себя неуязвимым для таких людей, как лейтенант Дуглас или полковник Эрскин-Линдоп.

Последующие часы 8 июня лейтенант Дуглас и граф де Мариньи провели вместе. Последний поначалу бурчал из-за вынужденного соседства, но затем перестроился и стал не без юмора комментировать ситуацию, в которой очутился. Он выпил с полицейским после ужина, и спиртное окончательно развязало его и без того развязный язык — в этом месте следует отметить то, что граф обычно пил мало спиртного, что может показаться удивительным при том образе жизни, который он вёл. В общем, он крепко захмелел и пустился в несдержанные разглагольствования о различных событиях, свидетелем которых он явился в последние годы. Само собой, досталось и участникам этих событий — герцогу Виндзорскому, чиновникам его администрации, дамам местного общества.

Утром следующего дня — речь идёт о 9 июля — лейтенант Дуглас по телефону сделал доклад полковнику Эрскину-Линдопу о событиях минувших вечера и ночи. По его словам, де Мариньи буквально сочился желчью при одном только упоминании сэра Оакса и прямо заявил, что «старого ублюдка в любом случае следовало убить» («the old bastard should have been killed anyway»). Баронета он называл подлецом и безродным парвеню — в общем, эпитетов не выбирал! Дуглас остался крайне удивлён как несдержанностью графа, так и крайней степенью проявленной им нетерпимости.

Разумеется, сообщение лейтенанта было доведено до сведения американских капитанов Мелчена и Баркера.

С утра 9 июля полицейская работа закипела не только на территории поместья «Уэстборн», но и в Нассау, и в других частях острова Нью-Провиденс. Местная полиция разыскивала и допрашивала людей, которые могли располагать информацией, представлявшей ценность для следствия. Первоочередной интерес вызывали лица, способные подтвердить точность показаний Гарольда Кристи и графа де Мариньи о событиях второй половины дня 7 июля.

Однако, как это часто бывает в полицейской практике, при поисках одного находится совсем другое.

Прежде всего, важное и неожиданное заявление сделал констебль BPF Уэнделл Паркер (Wendell Parker). Согласно его утверждению, в 07:30 8 июля Альфред де Мариньи явился в полицейский участок, в котором дежурил Паркер, и попросил осмотреть грузовик, который он пригнал для регистрации. Автомашина подверглась переделке — в её кузове были установлены специальные полки для перевозки поддонов с яйцами. Перед регистрацией надлежало удостовериться в допустимости произведённой переделки. Паркер был крайне удивлён появлением графа, поскольку раннее начало трудового дня противоречило всем традициям ленивой багамской жизни. Люди с такими обращениями, с каким приехал де Мариньи, не приходили в полицию ранее 9—10 часов утра.

По словам полицейского, Альфред выглядел очень странно — мужчина был взволнован, выглядел каким-то всклокоченным и помятым, говорил невпопад. И это де Мариньи — известный всем болтун и острослов! Паркер даже осведомился, всё ли у него в порядке. Когда в середине дня полицейский узнал об убийстве баронета, то моментально связал странный визит и необычный вид графа с этим преступлением.

Сообщение Уэнделла Паркера загадало загадку пусть и не очень большую, но неожиданную. Граф рассказал накануне капитану Мелчену, будто узнал об убийстве своего тестя из телефонного звонка, полученного от Мэдлин Келли, занимавшей гостевой домик на территории поместья «Уэстборн» и находившейся почти что в эпицентре событий. Такой звонок представлялся логичным, ведь граф де Мариньи являлся фактически родственником убитого, но… Если с раннего утра граф отправился в разъезды по делам, то куда же звонила Мэдлин Келли?

Когда капитан спросил об этом саму Мэдлин, та ответила, что вообще не звонила де Мариньи — тот появился приблизительно в четверть 11-го часа утра 8 июля явочным, так сказать, порядком. Припарковал свой автомобиль на площадке перед домом и постучал в дверь. И ответ этот всё запутал.

Но кроме этого, Мэдлин сообщила и кое-что другое. По её словам, автомашина Гарольда Кристи, приехавшего в «Уэстборн» во второй половине дня 7 июля вместе с баронетом, осталась припаркована не возле главной резиденции, где для этого имелась большая площадка, а возле гостевого дома у ворот на территорию поместья. То есть Кристи оставил автомашину неподалёку от ворот и прошёл до резиденции пешком. Расстояние вроде бы и небольшое — метров 120 буквально! — но ранее Кристи всегда оставлял свой автомобиль возле резиденции.

Рассказ Мэдлин о припаркованной возле гостевого дома машине Кристи особого интереса капитана Мелчена не вызвал, однако в протокол официального допроса жены управляющего попал. И потому из этой истории не исчез.

Следующим весьма интересным, но также не привлёкшим к себе в тот момент должного внимания, стал рассказ капитана полиции Эдварда Сирса, того самого, что упоминался уже в этом очерке, о замеченном им в ночь с 7 на 8 июля подозрительном автомобиле. Это была легковая машина с кузовом «универсал» — точное название производителя и год выпуска капитан назвать затруднился — который промчался по улице Мальборо в направлении от гавани Нассау. Что же подозрительного было в этой машине? То, что она двигалась на большой скорости, и внутри неё находились двое мужчин, одним из которых являлся… Гарольд Кристи! Да-да, тот самый риэлтор, что якобы улёгся спать в «восточной» спальне резиденции «Уэстборн» и в те самые часы и минуты якобы боролся с комарами и бессонницей.

Капитан доложил об увиденном своему начальнику полковнику Эрскину-Линдопу, и тот распорядился направить в район гавани пару патрульных, дабы провести поиск возможных свидетелей. Полковник не мог сформулировать, свидетелей чего надлежало искать, но смысл поручения можно было истолковать следующим